2002 ?03 январь
Москва, пытаясь противодействовать упрочению позиций США в Среднеазиатском регионе, использует его инфраструктурную зависимость от России.
Как и следовало ожидать, Москва, с опозданием пытаясь противодействовать упрочению позиций Соединенных Штатов в Среднеазиатском регионе, использует в качестве аргумента вопросы инфраструктурной зависимости стран региона от России. Именно в этом контексте надо рассматривать поднятую Владимиром Путиным во время переговоров с туркменским коллегой Ниязовым газовую тему. По сообщениям российских СМИ, г-н Путин говорил о необходимости создания регионального альянса производителей газа, который объединил бы не только добывающие для экспорта газ страны, но и те, по территории которых проходят экспортные трубопроводы. Это, по мысли российского президента, помогло бы вести скоординированную политику в сфере добычи, экспорта и транспортировки газа. Очевидно, что речь может идти о взаимодействии таких стран, как, с одной стороны, крупные экспортеры газа Россия и Туркмения (занимают соответственно первое и второе место в мире по разведанным запасам газа), с другой - Казахстан и Узбекистан, по которым проходят международные трубопроводы. Россия, впрочем, может выступать как в первом, так и во втором качестве, учитывая, что единственный газопровод, обеспечивающий для среднеазиатского газа выход на внешний рынок, проходит и по ее территории. Очевидно, в этом и скрыта суть поднятого г-ном Путиным вопроса. За цитируемыми информационными агентствами словами о "безусловном учете интересов всех сторон, которые в этом участвуют", могут скрываться сразу и предложение, и предупреждение.
Первое, очевидно, может быть связано с некими выгодными предложениями по транзиту туркменского и узбекского газа через систему "Газпрома". На какие же уступки может пойти Россия в этом вопросе? Во-первых, речь может идти об уступках в тарифах за прокачку газа. Во-вторых, возможно, Москва предлагает странам региона расширить квоту для них в своем газопроводе и даже, может быть, поучаствовать совместно в крупных газовых проектах. Например, в "Голубом потоке" - поставках газа на турецкий рынок. Это не так уж и фантастично, учитывая, что в самой России с этого года решено приступить к постепенному увеличению тарифов на газ на внутреннем рынке (пусть даже лишь на 25%, как было решено правительством России), значит, для его производителей более рентабельно станет реализовывать газ в самой России, где до сих пор цена была значительно ниже, чем на внешнем рынке. Соответственно может появиться какая-то ниша в экспортных проектах, к участию в занятии которой можно пригласить среднеазиатские страны. В обмен на определенную лояльность к Москве в начинающимся противостоянии России и США в регионе.
Одновременно в словах российского лидера может содержаться и скрытая угроза: в случае, если страны региона слишком сильно будут набирать проамериканский крен, Россия сможет "надавить" на них через затруднение или даже прекращение доступа к экспортной инфраструктуре. Вопрос о газопроводе больше всего касается Туркмении, которая пока в вопросе пребывания баз США в Средней Азии сохраняет традиционный нейтралитет, но Москва может делать "намеки на будущее", чтобы Ашхабад не изменил своей внешнеполитической традиции.
Кроме того, вопрос о газопроводе может быть тем "зеркалом", в котором каждая из стран региона увидит что-то свое, по поводу чего ей хочет просигнализировать Москва: ведь все без исключения постсоветские республики Средней Азии в инфраструктурном плане зависят от России.
Ярослав РАЗУМОВ.