6 июня 2011
Особая миссия Ташкента: историческая ретроспектива
6 июня 2011
Особая миссия Ташкента: историческая ретроспектива
06.06.2011, ia-centr.ru
Д.и.н., проф. Д.А. Алимова
Особая миссия Ташкента: историческая ретроспектива
Ташкент, имеющий более чем двухтысячелетнюю историю, является одним из важных античных городов, на которых история возложила особую миссию. Располагаясь на исключительно важном географическом пространстве развития центральноазиатской культуры, он стал одним из харизматических городов на Великом Шелковом пути, транслирующим народам новые виды культуры и информирующим о них, в качестве «тигеля» культур, перекрестка цивилизаций Евразии и лаборатории этого культурного обмена.
Можно привести множество примеров из области археологии, подтверждающиеся письменными источниками и из области более поздней истории, свидетельствующие о роли Ташкента, как передатчика и ретранслятора культуры на территории Евразии. Но самым привлекательным примером из древнего периода, на мой взгляд, является музыка, как наиболее быстро усваиваемое людьми проявление духовной жизни.
Такие культурно-исторические зоны Центральной Азии, как Согд, Бактрия, Парфия, Маргиана, Хорезм и Чач на рубеже нашей эры отличались своеобразием музыкального искусства.
Выгодное географическое положение Чача на перекрестке не только Запада и Востока позволяло ему участвовать на этом трансконтинентальном пути в процессе музыкального взаимообогащения народов.
Самый расцвет музыкального взаимообогащения Центральной Азии с Передней Азией, с эллинистическим миром, Индией приходится на Кушанский период. Однако и в более поздние периоды музыкальное искусство Центральной Азии, в т.ч. и Чача достаточно интенсивно проникало в соседние и дальние регионы, особенно в Восточный Туркестан, Китай и Индию.
Я хотела бы привести пример уникальной находки в 1974 году на городище Канка - фигурки лютнистки. В это время - в V-VIII в. усилились связи Мерва, Афрасиаба и Чача, когда особое значение приобрел северный участок Великого Шелкового пути, пролегавший через Семиречье, Ташкентский оазис далее в Согд, затем через Пайкенд, Мерв и Северный Хорасан.
Музыкантка одета в короткое платье, глубокие поперечные колечки на плечах обозначают накидку из бежевой ткани. Лицо, овальное с выразительными миндалевидными глазами, четко очерченными губами, приоткрытыми в легкой улыбке. Это выражение подчеркивает отходящая от губ к щекам линия - ямочка с левой стороны, показывающая, что она чувствует наслаждение от музыки, которую она извлекает из лютни.
В маленьких ушах каплевидные серьги. Волосы надо лбом переданы круглыми завитками. Над ними возвышается головной убор в виде короны, известной в литературе под названием «Щит Артемиды»[1]. Ю.Ф. Буряков считает, что она является частью скульптурного панно, которое, возможно, украшало храм подобно Айртамскому фризу, где изображены музыканты.
В китайских источниках очень много упоминаний о лютнях. Так, в них имеются сведения о ташкентском танце хутэнъу (западный сказочный танец), который исполняется мальчиками под аккомпанемент лютен и поперечных флейт. В Китае были найдены сосуды V века с изображением чачского юноши, танцующего на барабане под аккопонимент ансамбля.
А.А. Малькеева считает, что лютня нашей ташкентской красавицы сопровождала и ташкентский танец.
Специалисты делают вывод о том, что этот инструмент отсюда распространился в Восточный Туркестан и Китай и через инструменты произошла трансляция и усвоение музыки. И если в VII в. для китайцев музыка, идущая из Центральной Азии, была «не совсем привычным и экзотическим содержанием и в экзотическом стиле, то уже в VIII в. псевдоэкзотическое уступило место подлинно чужеземному, популярная китайская этого времени стала похожей на музыку городов-государств Центральной Азии»[2].
Музыканты Западного края всегда были пленены, и как писал Э. Шефер: «актер из Бухары, флейтист из Самарканда, гоббист их Хотана, танцор из Ташкента, сочинитель песни из Кучи они могли быть уверены, что найдут себе применение на Дальнем Востоке»[3]. Недаром китайский поэт Ван Цзянь писал:
У стены, городской слышны крики "кок-кок",
Словно квохчут горные птицы,
Это музыке варваров нынче в Лояне
В каждом доме хотят научиться[4].
И кто знает, почему скульптор запечатлел нашу лютнистку? Может быть, она побывала в заморских странах и пленила их своей музыкой?
Наш маленький делитанский экскурс показывает, насколько важны столь узкие, специализированные исследования для темы культурных взаимовлияний народов региона и мира. Однако, указывая на уникальность находки лютнистки, к сожалению, ученые, не занялись более глубоким изучением музыкальных связей древнего Чача.
Тем не менее, наш пример (хотя других более глобальных примеров много) показывает, насколько большое значение имел Ташкент в развитии культурных диалогов между народами.
Если говорить об особой миссии Ташкента, как города, то следует остановиться и на мусульманском периоде. В этот период с конца IX в. Ташкент стал крупным центром исламской духовной и светской культуры. Взлет культуры и накал интеллектуального развития, наверное, был определен соединением уникальных доисламских культурных традиций с новыми идеологическими установками, способствовавшими здесь дальнейшему идейному формированию первых феноменальных форм исламской цивилизации. Этому способствовал и высокий уровень местной культуры, имевшей прочный исторический фундамент и вобравший в себя на протяжении тысячелетий синтезированные культурные традиции и связь с миром.
Перенесение на эту специфическую культурную почву новой религии принесло свои плоды, и этот регион внес особый вклад в развитие исламской культуры.
Наряду с Самаркандом, Бухарой, Хорезмом, Ташкент дал мусульманскому миру множество имен как в области науки, образования, поэзии, так и в области развития теории ислама, суфизма.
Я хотела бы остановиться на образе Ходжи Ахрора Вали, чтобы показать, что в XV - XVI вв. в этот сложный критический период мусульманства и Ташкент в лице своего уроженца выполнял миссию по примирению, единению народов в обстановке раздоров и войн.
Влияние Ходжа Ахрора, внесшего не только вклад в развитие учения Накшбандия, но и игравшего важную роль в политической и духовной жизни Маверанахра в XV веке, было широко распространено не только в Ташкенте, Самарканде но и в других городах Маверанахра. Его знали благодаря его торговой деятельности, сочетавшейся с его миссионерской деятельностью в Хорасане и Индии. Широко известно, что его огромный авторитет не только в мусульманской массе, но и среди лидеров государства Маверанахра, сыграл важную роль в ликвидации многих раздоров и войн между Темуридами.
В частности, борьба за престол после смерти Мирзо Улугбека, между Абу Саидом Мирзо и Мирзо Абдулло, между Абу Саидом и Абулкасимом Бабуром во многом контролировались им. Благодаря ему был заключен союз в Шахрухии и не дан ход кровопролитной войне между тремя темуридами: Султаном Ахмад Мирзо, Умаршайхом Мирзо и Султаном Махмудом. Не занимая официальных государственных постов, не только как мусульманский авторитет и продолжатель Накшбандия, но как авторитетнейший представитель Ташкента, он выполнял всю свою жизнь миссию миротворца. Его миротворческая деятельность зафиксирована и в сборнике его писем, собранных Алишером Навои «Мажмуайи мурсаловат», который называется альбомом Навои. Сам Алишер Навои по просьбе Ходжи Ахрора нередко был посредником между ним и султаном Хусейном Байкаро.
Такая самостоятельность Ташкента и миротворчество выразились и в XVIII веке, когда сложилась феноменальная для Востока система правления. Исследователи окрестили ее «республикой четырех хакимов». В их мирной борьбе выиграл глава Шайхантаурского даха - Юнусходжа, который создал фактически государство в государстве - Ташкент как самостоятельное владение, имевшее огромный авторитет.
Историческая принадлежность Ташкента как ретранслятора культур проявилась и в советский период, особенно в годы второй мировой войны и позже в 60 - 70-е годы.
Но в качестве «советского» примера, хотелось бы вспомнить уникальный в своем роде международный кинофестиваль стран Азии и Африки, впервые проведенный в Советском союзе в Ташкенте в 1968 г. Дистанцируясь от политико-идеологических оценок, отмечу только, что возможно, выбирая место проведения столь политически важного мероприятия советская власть все же учитывала историческую принадлежность Ташкента. Как бы ни было, но первый фестиваль 1968 г. показал, что опыт Ташкента удался, прежде всего, для республик Средней Азии и Кавказа, которые смогли увидеть достижения друг друга и новации зарубежных стран. В 1976 г. к работе фестиваля присоединились и страны Латинской Америки. Удачным было введение на X фестивале в 1989 г. главного приза «Золотого Семурга».
В 1978 г. на фестивале участвовало 76 стран и было представлено 60 художественных и 92 документальных фильмов, в том числе из 14 зарубежных стран[5].
К работе фестиваля проявили интерес не только представители международных организаций, таких как ООН, ЮНЕСКО, но в различные годы его участниками были Джулиано Антониони (Италия), Валерио Дзурлини (Италия), Моника Мазер (ФРГ), Джон Харви (США), Френчески Мунтяну (Румыния), династия Капуров (Индия), известные представители из Японии, Китая, Турции, Мексики и др.
В советское время, такие официальные, но вместе с тем зрелищно-народные мероприятия были не так часты. Ташкент своей фестивально-культурной миссией стал знаменит как никогда. В период независимости кинофестиваль продолжился. Последний XII прошел в 1997 г. и в нем участвовало 8 международных организаций, 32 государства и в том числе уже официально участвовали США, Германия, Великобритания и Италия.
Конечно, это оказало огромное влияние на процесс развития киноискусства в самом Узбекистане и в Центральной Азии. Несомненно и то, что Ташкент вошел в историю культуры XX века как уникальный город, созидатель духовной культуры различных народов и различных континентов.
Характеристика избранной темы современного периода будет яркой и впечатлительной, если мы посмотрим уникальные фотографии французского корреспондента, сделанных в 1958 году.
Французский ученый, историк Жак Дюпакье (Jacques Dupaquier) в 1950-70-х годах трижды побывал в СССР, посетив среди прочих мест Узбекскую ССР, было это в 1956 году. Позже в интервью директору французского Института социальных наук Жак Дюпакье вспоминал свое путешествие:
«После нескольких дней в Москве мы полетели в Ташкент - столицу Узбекистана. Мы летели на старых винтовых самолетах, не поднимавшихся выше 3200 метров и я затаив дыхание часами рассматривал советскую Среднюю Азию. Ташкент был большим земляным городом с единственным проспектом, построенным по сталинской моде в середине города. Впрочем, через десять лет все это было уничтожено (имеется в виду землетрясение 1966 года - Д.А.). Я много гулял по городу, видел рынок, женщины закутанные в покрывала, побывал в мечети, встречался с официальными лицами, каждый из них был в сопровождении русского. Создавалось впечатление, что за ними присматривают больше, чем за нами. (:)
(:) При перелете Москва-Ташкент я сделал кучу фотографий через иллюминатор. В какой-то момент мы пролетали над концлагерем и стюардесса вышла сказать, что съемка здесь запрещена. Затем она вернулась в кокпит, а я продолжил съемку, переводчица или кто-либо еще не препятствовали мне.
(:) Я видел "Целину" - грандиозный, но плохо осуществленный проект. Все эти молодые комсомольцы располагались лагерем в степи. Там были огромные поля, где работали машины, но не было ангаров, зерно, как в средневековье, хранили в котлованах. Не было никакой защиты от непогоды и грызунов. Увидев это, я понял, почему проект не удался.
(:) Я видел, как собирали хлопок в поле. Люди работали руками, не было этих машин, которые всегда мелькали на кадрах советских информагентств.
(:) Узбеки были прелестны. Узбекистан создавал впечатления мира и спокойствия, которые, вероятно, исчезли через несколько лет»[6].
--------------------------------------------------------------------------
[1] Абдуллаев К. Уникальная находка терракотового фриза // Общественные науки в Узбекистане. 1974. ? 2. С. 45.
[2] Малькеева А.А. Значение Великого Шелкового пути в расширении музыкальных связей Средней Азии и Дальнего Востока // На трассах Великого Шелкового пути. Очерки истории и культуры. Ташкент: Фан, 19990. С. 47.
[3] Шефер Э. Золотые персики Самарканда. М., 1981. С. 83.
[4] Там же. С. 45.
[5] Рукопись статьи Н. Мустафаевой - Тошкент хал?аро кинофестивалининг ?збекистон маданий тара??иётига ??шган ?иссаси.
[6]