2002 ?04 февраль Экономические резоны участия Казахстана в ЕврАзЭС до сих пор остаются неясными.
25 января в Алматы прошло третье заседание Интеграционного комитета Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС).
Как и следовало ожидать, ничего судьбоносного на этом мероприятии не произошло. Единственный подписанный документ носит чисто организационный характер - соглашение между правительством РК и ЕврАзЭС об условиях пребывания Интеграционного комитета на территории Казахстана. Правда, генеральный секретарь организации Григорий РАПОТА назвал его "очень важным для деятельности секретариата ЕврАзЭС и для всего сообщества". Теперь предстоит подписать такой же документ в Москве, чтобы "на законных основаниях действовать на благо всех наших государств".
На заседании также рассматривались проекты документов, касающихся формирования нормативно-правовой основы деятельности Евразийского экономического сообщества: типовое положение о советах и комиссиях при Интеграционном комитете ЕврАзЭС и Основные принципы создания и деятельности вспомогательных органов ЕврАзЭС. Как заявлялось еще накануне заседания, очень важным является одобрение проекта положения о статусе наблюдателя при Евразийском экономическом сообществе, поскольку некоторые государства и межгосударственные структуры уже выражают желание получить такой статус.
Характерно, что в ЕврАзЭС намерены учитывать негативный опыт "других интеграционных объединений и не увязнуть в количестве принятых документов, которые выполняются не всеми участниками и не в полном объеме". В связи с этим предполагается контролировать ход исполнения принятых решений и подписанных договоров.
Что касается собственно согласования экономической деятельности в рамках Евр-АзЭС, то г-н Рапота заметил, что к сегодняшнему дню в результате длительной работы согласованы ставки единых таможенных пошлин по 60% товарной номенклатуры импорта, поступающего на территорию стран - членов ЕврАзЭС из третьих стран. Можно задаться вопросом: чем же тогда занимался предшественник ЕврАзЭС - Таможенный союз - в течение нескольких лет своего существования, если даже этот перечень товаров до сих пор до конца не согласован? Ведь если бы эти вопросы были решены в рамках союза, то они просто перешли бы "по наследству" в ЕврАз-ЭС. Но перешли, похоже, проблемы. В связи с этим вновь встает вопрос эффективности и жизнеспособности интеграционных структур на постсоветском пространстве. Впрочем, эти структуры во всяком случае не очень обременительны для бюджетов стран-участниц. Бюджет сообщества, включающий и работу секретариата Межпарламентской ассамблеи государств - членов сообщества, определен в $2 млн. При этом взносы распределены следующим образом: 40% - Россия, по 20% - Казахстан и Беларусь, по 10% - Таджикистан и Кыргызстан.
Вряд ли справедливо мнение, что доли финансирования отражают степень заинтересованности стран ЕврАзЭС в этой структуре. Очевидно, что больше всего в ней заинтересованы именно те, кто меньше всех платит. Так, Киргизия, как это памятно из предыдущих заседаний Интеграционного комитета, надеется в рамках ЕврАзЭС решить свои транзитные транспортные проблемы в отношениях с Казахстаном (поднимались эти вопросы и на нынешнем заседании). Большой интерес и у Казахстана, по оценкам отечественных экспертов (пожалуйста, Панорама ?3, 2002 г.). Правда, до сих пор ни от независимых аналитиков, ни от официальных лиц не последовало сколько-нибудь серьезного и развернутого комментария по вопросу о том, что же конкретно надеется получить Казахстан от своего участия в ЕврАз-ЭС. Заместитель Премьер-Министра Карим МАСИМОВ, представлявший республику на заседании Исполкома ЕврАзЭС, так высказался на этот счет: "Интеграция Казахстана внутри ЕврАзЭС даст возможность потребления товаров и услуг из всех стран, входящих в сообщество. Появляется перспектива большей конкуренции". Комментарий этот, однако, мало проясняет вопрос, если посмотреть на проблему внимательнее. Большого товарооборота и вообще экономического сотрудничества с одними странами сообщества не может быть из-за удаленности их от Казахстана и ориентации на совершенно другие рынки и модели развития, как, например, с Беларусью. Об экспорте товаров и в особенности услуг из Таджикистана, как, впрочем, и об импорте их туда из Казахстана, всерьез говорить не приходится. Экономические отношения с Киргизией более логично выстраивать на двусторонней основе, учитывая, что только так можно решить главные сложности между Астаной и Бишкеком в виде водно-энергетических проблем. Остаются отношения с Россией. Главное, в чем здесь заинтересован Казахстан, взаимная торговля (которой, вспоминая недавнюю историю времен кризиса 1998-1999 годов, если кто и препятствовал, то не Москва), а также сохранение нормальных для нашей республики условий доступа к российской транзитной инфраструктуре - трубопроводам и железной дороге. Во втором вопросе у Казахстана в последние годы серьезных проблем не было, да и решаются они на двусторонней основе. Так что все же остается неясным конкретное предназначение ЕврАзЭС для отечественной экономики.
Комментируя по просьбе Панорамы вопрос о том, как стыкуются между собой намерения стран строить отношения в рамках ЕврАзЭС и одновременно их же стремление к вступлению в ВТО (не говоря уж о том, что Киргизия уже входит в эту структуру), г-н Рапота заметил, что "вопрос гармонизации этих двух процессов действительно стоит на повестке дня и создает некоторые сложности, но они преодолимы". "Этот вопрос является предметом рассмотрения на каждом заседании межправительственной рабочей группы, специальной комиссии экспертов. Это вполне решаемая проблема, хотя я намеренно не хочу вдаваться сейчас в технические детали, потому что это момент достаточно деликатный. Мы все будем вступать в ВТО, будем как-то синхронизировать наши действия, гармонизировать подходы, чтобы не подорвать ту интеграционную основу, которую выстраиваем", - сказал генсек ЕврАзЭС.
Ярослав РАЗУМОВ.