ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИК АЛИБЕК КАСЫМОВ: «АРМИЯ ДОЛЖНА БЫТЬ УМНОЙ»
08.08.2007, Мир Евразии
Гость нашей редакции - генерал-полковник Алибек Хамидович Касымов. После окончания Алма-Атинского высшего общевойскового училища им. И. С. Конева и Военной академии им. М.В. Фрунзе он служил в Прибалтийском и Закавказском военных округах, был первым заместителем начальника штаба 40-й армии. С 1992 года Алибек Касымов в Казахстане, где занимал должности первого заместителя министра обороны, министра обороны, заместителя секретаря Совета безопасности. С 2003 года находится в запасе Вооруженных Сил (ВС). Сегодня он председатель наблюдательного совета АО Atameken Holding, а также председатель республиканского Совета ветеранов ВС.
- Алибек Хамидович, давайте начнем нашу беседу вопросом о сложностях нынешней международной обстановки. Как Вы прокомментируете действия США по созданию системы противоракетной обороны (ПРО) в Восточной Европе и предложения Владимира Путина о совместном использовании радиолокационной станции в Азербайджане?
- Существующие договоры о нераспространении ядерного оружия ограничивают количество ядерных компонентов у каждой стороны, прописывают механизм контроля и существенно снижают возможность их несанкционированного применения. Односторонний выход США из договора 1972 года о системе ПРО - свидетельство того, что у них свой план действий, поскольку односторонний выход в последующем развязывает руки. Например, дает возможность устанавливать эти системы в странах Восточной Европы. Думаю, не могут служить аргументом слова о том, что ракеты из Ирана и, тем более, Северной Кореи угрожают Европе. Для этого они должны миновать воздушное пространство России или сделать «крюк», обойдя его. На сегодня это технически невозможно. А российская реакция на попытки развернуть третий пояс ПРО вполне естественна и адекватна. Страны, которые будут размещать эти системы, должны понимать, что окажутся между молотом и наковальней. Российский Генштаб уже заявил о том, что эти государства могут попасть в число целей стратегических ядерных сил России. Долетит ли ракета до Северной Америки - это еще вопрос, но она однозначно достигнет систем ПРО в Восточной Европе, и люди, которые там живут, должны это понимать. Проблема не оставит в стороне никого, в том числе и Казахстан. Мы имеем обязательства в рамках Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Я бы не хотел употреблять выражения «холодная война» или «гонка вооружений», но в любом случае последует не только политическая реакция, но и техническая реализация тех идей, которые, допустим, озвучили президент России Владимир Путин и Генштаб. Следовательно, будут затронуты интересы Казахстана, потому как подписан договор о едином воздушном пространстве. А это означает усиление авиационной составляющей и систем ПВО. Мы должны будем искать средства и возможности, чтобы выполнять свои союзнические обязательства.
- А что Вы скажете относительно возможности размещения американских военных авиабаз в Казахстане?
- Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев ясно сказал, что они у нас размещаться не будут. Комментарии, думаю, излишни. Как военный человек считаю, что в этом нет никакой необходимости.
- Но мы же сотрудничаем с НАТО по программе «Партнерство во имя мира»! Какую роль, кстати, сыграла эта программа в становлении казахстанской армии?
- Данная программа является инструментом, позволяющим оценивать ситуацию в мире и находить правильное решение для задач, которые стоят перед ВС. Кроме того, эта программа играет познавательную роль. Мы увидели мир, познакомились не только с руководством ВС стран НАТО, но и с самими армиями, узнали, по каким принципам они функционируют и т.д. Это плюс для нас, чтобы понять, какая армия нужна нам; время идет и нужно меняться, чтобы армия отвечала современным стандартам.
- Как Вы определите участие Казахстана в ОДКБ и Шанхайской организации сотрудничества (ШОС)? Какую роль эти организации играют в обеспечении национальной безопасности республики?
- ОДКБ позволяет нам спокойно спать. Каждое из государств-участников договора не только понимает свои права, но и выполняет обязательства в связи с обстановкой, складывающейся по периметру наших общих границ. Кстати, я тоже стоял у истоков создания ОДКБ. Сначала это был штаб по координации военного сотрудничества. Потом по инициативе Главы нашего государства он трансформировался в ОДКБ. Благодаря этой организации мы решаем военно-технические задачи, вопросы, связанные с подготовкой офицерского состава. Техника и вооружение 3-4-го поколения очень дороги, поэтому дешевле выстраивать обороноспособность сообща. В политическом и военном отношении ОДКБ является весьма выгодной организацией для всех ее участников.
ШОС - организация, больше обладающая политическим характером с целью выработки общих подходов к решению тех или иных международных проблем. Она уникальна тем, что является континентальной и находится вне альянсов с обязательным участием США.
- Отвечают ли требованиям дня те структуры, которые занимаются вопросами национальной безопасности страны? Не пора ли создавать альтернативные аналитические центры, занимающиеся исследованиями и выработкой рекомендаций для государственных органов?
- Взгляд со стороны всегда беспристрастнее, тем более, такие структуры уже есть в России. Мы встречались на днях с министром обороны Даниалом Ахметовым и договорились о том, что при министерстве будет создан координационный центр, в который войдут и ветераны ВС. Но он создается на общественных началах, а нам нужен постоянно действующий информационно-аналитический центр, который можно создать при Совете безопасности или в Казахстанском институте стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан. Военная составляющая должна быть и в министерстве иностранных дел, потому что есть немало вопросов внешней политики, соприкасающихся с военным ведомством. Это вопросы, требующие военного понимания и рекомендаций со стороны специалистов.
- Не так давно было вновь заявлено, что стратегическим партнером для Казахстана является Россия. Касается ли это военного сотрудничества?
- Наше союзничество с Россией действительно носит стратегический характер. Другое дело, что могут быть отношения в рамках военного ведомства. Например, существует программа «Партнерство во имя» по линии НАТО и двусторонние контакты с турецкими, американскими военными и т.д. Но стратегическое звено, конечно, находится в рамках ОДКБ и двусторонних отношениях с Россией. Парк техники и вооружения казахстанской армии на 99,9% является производным от образцов военной техники СССР, правопреемницей которого стала Россия, следовательно, с этим приходится считаться. Говорить о глобальной модернизации ВС, перевооружении на какие-то другие стандарты можно. Но сделать это трудно.
- Одна из республиканских газет писала о том, что мы закупаем ракетные установки в Израиле. Значит, переходим на другие образцы техники?
- Понимаю, о чем говорите. Должен заметить, что автор публикации оперирует жареными фактами. Речь идет, в частности, о модернизации существующего комплекса реактивных систем залпового огня. Делается это для того, чтобы они стали эффективнее и экономнее, так как при управлении оружием системы «Град» стандартный расход боеприпасов в два раза превышает норму, с которой будет поражать цель модернизированная система. Но, если при СССР мы не считали, сколько ракет улетело, сколько раз мы из танка выстрелили и т.д., потому что государственная машина работала на оборонный заказ, то сегодня все надо оценивать, учитывая рыночные реалии. Это мировая практика - устаревшие образцы техники и вооружения модернизируют, сохраняя основную базу. Кроме того, производство будет со временем перенесено в Казахстан, который получит новые технологии и сам сможет дорабатывать имеющиеся системы. Вопрос о модернизации наших комплексов прорабатывался с 2001 года. Сегодня же часть технической документации уже находится в Казахстане.
- Вам довелось быть министром обороны в непростые для нашей республики годы. Но и для Даниала Ахметова как человека гражданского руководить министерством сегодня, видимо, тоже нелегко. Можете ли Вы провести какие-то параллели между тогдашней ситуацией и сегодняшней?
- Параллели, конечно, можно провести. Передо мной и Даниалом Кенжетаевичем стояла и стоит одна задача - реформировать армию и привести ее в соответствие с реалиями времени. С учетом того, что армия у нас достаточно компактная, выход один - усиливать ее боеспособность за счет привлечения современных технологий и повышения профессионализма офицерского и рядового состава. В этом задачи сходятся. Другой вопрос, что сегодня в первую очередь стоят задачи модернизации управления войсками и оружием - это достаточно емкая программа. В те времена мы не могли на нее замахнуться, потому что бюджет был такой, что даже мечтать об этом не приходилось. Хотя мы понимали - делать что-то надо. Сегодня же масштаб задач намного шире. Есть материальное обеспечение реализации тех идей, которые закладывает новый министр. Во-первых, это вопросы, связанные с сухопутными войсками, с определением структуры ВС с точки зрения их видов. Во-вторых, внутри видов ВС - создание боеспособных, укомплектованных соединений и частей, которые могли бы выполнять задачи в определенные временные параметры. А нам надо было закладывать правовые основы функционирования ВС и обозначить перспективу развития национальной армии. Сегодня ориентиры уже расставлены Верховным Главнокомандующим, военной доктриной и временем. Теперь этих ориентиров нужно достичь. А какими формами и методами они будут достигнуты - решать министру.
- А как Вы прокомментируете назначение гражданского человека министром обороны?
- Я приветствую это, потому что демократизация общества неразрывно связана с демократизацией силовых структур. И в данном случае я воспринимаю назначение министром обороны гражданского человека как решение логическое. Гражданский министр - это гражданский контроль над министерством обороны, то есть те проблемы, которые есть, были и будут в армии, не останутся тайной за семью печатями.
Надо сделать еще один шаг по модернизации управленческой вертикали в армии - на законодательном уровне разграничить полномочия министра и Комитета начальников штабов (КНШ). Тогда будет прописана степень ответственности и определен участок работы, закрепленный за министром и КНШ. Закон - это разграничительная линия, определяющая, кто за что отвечает, что должен делать и каков будет спрос. Сегодня четких критериев нет, особенно в вопросах делегирования КНШ командных полномочий в мирное время. Можно пойти еще дальше и аппарат министерства обороны сформировать на 70% из числа гражданских лиц. Скажем, международным военным сотрудничеством могут заниматься дипломаты. А там, где возникают вопросы, связанные с военной спецификой, свое слово скажут кадровые офицеры. Материальное обеспечение войск, юридическое обслуживание также можно отдать гражданским лицам. Военные же, делегированные в аппарат министра, будут осуществлять функцию мостика между гражданскими структурами и КНШ.
Также стоит, я думаю, обсудить вопрос возврата к Генеральному штабу. Это будет более логично, если исходить из структуры ВС республики и Закона об обороне.
- Какой должна быть наша армия и нужно ли ее переводить на контрактную основу?
- Армия должна быть умной, технически оснащенной. В ней должна присутствовать здоровая селекция при отсутствии протекционизма. Необходимо наладить систему доподготовки, предшествующую назначению на должность. Государство сегодня выделяет реальные деньги под принятую военную доктрину, выполняя бюджетные обязательства. Если мы говорим о развитии армии или рассматриваем ее как развивающийся институт, то по мировым стандартам должно быть следующее соотношение: 50% - бюджет содержания, остальные 50% - бюджет развития. В мое время и чуть позже у нас был бюджет, из которого 85-90% уходило на содержание армии. Должна быть обеспечена ответственность правительства перед нуждами армии с точки зрения реализации принятых программ. Их материальное подтверждение позволит создавать новое качество армии с точки зрения техники и вооружения. Нужна подготовка инфраструктуры страны к тем или иным военным мероприятиям. Если все эти слагаемые собрать, то получится умная армия.
Что касается перехода армии полностью на контрактную основу, то я не сторонник такого шага. Территориально Казахстан представляет собой огромные оперативные просторы. Хотим мы или не хотим, но составом действующей армии мы не закроем ни тактические, ни операционные, ни стратегические направления. Следовательно, придется осуществлять мобилизацию населения и формировать части запаса. А для этого нужны резервы. Где их взять? Профессиональная армия не предусматривает такой возможности. Это моя позиция, я о ней говорил раньше и повторяю сейчас: ошибочно мнение о том, что армия должна быть на 100% профессиональной. Она должна комплектоваться по смешанному принципу, а процентное соотношение контрактников и срочников будет определяться потребностями. Должны быть огромные средства для содержания военнослужащего контрактной службы. Требуется законодательная база, позволяющая обучать волонтеров по примеру США. Это для того, чтобы волонтеры шли в армию, зная, что государство им оплатит учебу в институте, обеспечит большой социальный пакет. Мы себе это позволить можем или нет? Не знаю, не берусь судить, пусть кто-нибудь подсчитает:
Беседовала Айгуль ОМАРОВА